страницы А.Лебедева [pagez.ru]
Начало: Тексты, справочники и документы

О. Валентин (Свенцицкий)
Граждане неба. Мое путешествие к пустынникам Кавказских гор

ОГЛАВЛЕНИЕ
I. Как я искал пустынников. Ехать или не ехать? "Строитель монастыря". "Член Государственной Думы"
II. Дилижанс Сухум - Цебельда
III. "Гостеприимный" Феопемпт. О. Иван о пустынниках
IV. "Испытание". По долине реки Кодор
V. Праведный Филипп
VI. Дорога до Аджар. У подножия горы
VII. О. Никифор
VIII. Вечерня. "Таинства". Ночь
IX. О. Вениамин
X. "Помещик"
XI. Лисичка
XII. Дорога на Брамбу. Встреча. Объяснение. Земной поклон
XIII. О. Сергий
XIV. О. Исаакий
XV. Пустынники и монахи
XVI. Утром. Подъем на гору
XVII. На горном хребте
XVIII. Разбойники
XIX. Последний день
XX. Обратная дорога

II. ДИЛИЖАНС СУХУМ-ЦЕБЕЛЬДА.

В коридоре меня ждал о. Иларион. Улыбаясь и заглядывая в глаза, он сообщил, что "о. Иван пошел вперед занять место в дилижансе и попросить, чтобы нас подождали".
Нечего делать, пришлось идти с о. Иларионом.
Дорога за ночь стала еще хуже. С трудом приходится балансировать и вытаскивать ноги из глины. Но на небе ясно. День будет хороший.
О. Иларион не утерпел, чтобы не сказать мне нечто приятное.
- Это вам Господь погоду посылает... Я старался его не слушать.
В дилижансе он сел против меня и все время заговаривал:
- А к нам в Адлер приедете? Я могу подождать вас. Показать наши места...
- Благодарю вас.
- А потом куда, в Москву?
- В Москву.
- Я могу подождать вас. Вместе бы поехали.
- Благодарю вас.
На станции "Можарка" нам с о. Иваном пересадка на дилижанс Сухум-Цебельда. О. Иларион попрощался с нами довольно холодно и поехал дальше.
Ждать не пришлось. Два дилижанса из Сухума на Цебельду уже стояли на станции. Но мест нет! Сидят буквально на коленях друг друга. После горячих споров на разных языках нас усаживают за двойную плату.
Меня - на козлах одного дилижанса, о. Ивана - не крышу другого. Мой возница, маленький широкоплечий мингрел, спустился куда-то вниз и сел на оглобли, растопырив ноги. На козлах, кроме меня, сидело еще три пассажира!
- В тесноте, да не в обиде! - смеюсь я о. Ивану, когда он заботливо подбегает ко мне посмотреть, как я "устроился".
Возница, видимо, ничего не понимает, но, глядя на нас, скалит зубы от удовольствия.
И вот, наконец, мы едем!
На козлах оказалось сидеть совсем не так плохо: гораздо лучше, чем внутри дилижанса. Четверка лошадей летит под гору во весь дух, и в лицо дует свежий утренний ветер. Небо ясное. И только над вершинами еще не очень высоких гор неподвижно стоят облака.
Возница очень веселый, видимо желая доставить мне удовольствие и щегольнуть знанием русского языка, поет:
- "Вьетер дует, доздик лиет... Солдат в лиес сибэ идот".
И хитро посматривает на меня снизу вверх.
- Где это вы выучились?
- Кыеве, - улыбается он. - А ви гдэ учились?
- В Москве.
- Тц-эх! В Москве богатые живут!
- Всякие есть.
- Нэт! Как из Москвы едет - богатый барин! Увидав фотографический аппарат, он на каждой остановке говорил:
- Снимай! Снимай!
- Да я уж снял.
- Еще снимай!
Несколько раз нам приходилось слезать с дилижанс и идти пешком в гору. Подъем был не очень крут, и лошади не могли свезти такого количества пассажиров!
О. Иларион оказался прав: погода разгулялась окончательно, и идти пешком даже приятнее, чем ехать. Задний дилижанс несколько отставал, но о. Иван догонял меня, и мы шли вместе.
Мне очень хотелось узнать отношение о. Ивана к о. Илариону, и я спросил:
- Неужели и вы дали о. Илариону свою подпись?
- Я не давал, но оказывается, кто-то за меня расписался.
- Что же, вы так и оставите это?
- Да ведь все пустынники против монастыря. По-моему, надо что-нибудь предпринять, чтобы о. Иларион больше не ездил в Москву, а подпись - дело маленькое.
- Давно он хлопочет?
- Начал еще старый Иларион, но потом раздумал. После него о. Хрисанф, пустынник, теперь священником в Петрограде - думал небольшую обитель устроить. А тут взялся Иларион. Измучил нас всех, каждый месяц ходил: давай да давай подписи. Мира не стало у нас. Споры да пересуды. Пустынники и решили: пусть хлопочет, только бы в покое оставил. А теперь видим, что худо может быть, а помочь как, не знаем.
Я, не скрывая, сказал все, что думал об о. Иларионе, О. Иван слушал внимательно и просто сказал:
- Я вам ничего не говорил, чтобы не настраивать против человека. А раз вы сами видите - скрывать нечего: я тоже об нем так думаю. Раньше зло на него было. А теперь нет. Жалко мне его...
- Неужели же, кроме него, никто не хочет монастыря?
- Да почти что никто.
Нам приходилось разговаривать урывками. Пассажиры кричали на своем наречии какое-то слово, похожее на:
- Меу! Меу!
Мы рассаживались по разным дилижансам и ехали дальше.
С полпути дорога пошла по краю отвесного обрыва.
Внизу бурно, как водопад, с грохотом и шумом неслась река, и с непривычки все время казалось, что дилижанс вот-вот упадет в пропасть... Особенно жутко было на поворотах. Лошади бегут быстро. Перед глазами обрыв. Но дилижанс круто поворачивает, и опять слева стена скал, а справа обрыв к реке.
Доехали до селения Ольгинского. В гору подымается какая-то процессия. Священник, седой старик, верхом на лошади, а впереди него и за ним идут разодетые мужчины и женщины.
Дорога стала ровнее. До армянского села, где останавливаются дилижансы, недалеко - верст шесть.
Солнце жжет, и горячий ветер не освежает, а томит еще хуже. Лошади устали. Почернели от пота. Идут нехотя. Веселый кучер совсем опустился на оглобли и спит в какой-то фантастической позе: мне на колени положил руку, голову - на колени к другому пассажиру, одна нога на одной оглобле, другая на другой...
И только перед самой остановкой он быстро, точно кольнул его кто, встал на ноги, засвистел, прокричал что-то, лошади понеслись вскачь, и мы, как пожарные, подлетели к последней станции...

о. Валентин (Свенцицкий). Граждане неба. Мое путешествие к пустынникам Кавказских гор. 1915 г.
 






Copyright © 2001-2007, Pagez, hosted by orthodoxy.ru
Православное книжное обозрение