страницы А.Лебедева [pagez.ru]
Начало: Тексты, справочники и документы

Священномученик Иларион (Троицкий)
Слово при монашеском постриге

Возлюбленный брат, инок Петр! Судил Господь мне, грешному и недостойному, совершить над тобою священнодействие пострижения. Уповаю, что по молитвам братии нашей и братии сей святой обители Господь не возбранит грехов моих ради Своей благодати, немощная врачующей и оскудевающая восполняющей, придти на тебя и помочь тебе непостыдно идти путем иночества. Отныне ты - инок, иной человек, сопричтен к лику иночествующих.

Но пройдет немного времени, и ты возвратишься к своим прежним занятиям студента духовной академии. Ведь и все мы, принимавшие монашество в академии ли, или по окончании курса, все мы проходим свое послушание на тех же самых местах и должностях, на которых были и раньше. Хорошо еще, что наша академия находится в стенах святой лавры, и мы живем все же в монастыре, а ведь иные из нас и живут вне всякого монастыря. Мы, академические монахи, лишь мимолетные гости в обителях иноческих. Где же наша инаковость сравнительно с другими людьми? В чем наше иночество? Неправы ли те, кто говорит нам: "Да какие же вы монахи! Вы занимаете должности, какие до вас и после вас нередко занимали миряне! Вы просто чиновники, получающие государственное жалованье!" Что же? Может быть, нам нет никакого оправдания? Может быть, иночество даже и по существу своему несовместимо со служением Церкви?

Но сейчас, внимая твоим обещаниям, мы не слышали, чтобы ты отрекался от Церкви. Ты отрекался от мира страстей, но ты остался в Церкви, потому что только в этом едином и нераздельном Теле Христовом возможно приходить в меру возраста полноты совершенства Христова. Без Церкви и монах - ничто. А если мы члены Тела Христова, мы не можем сказать другим членам: "Вы нам не нужны". Апостол Павел всякое наше дарование считает дарованием Духа, которое мы получили на пользу церковную, а не свою личную, так что всякое наше дарование должно обнаруживаться в церковном служении.

Но если так, то в чем же должна быть инаковость служения монаха? Служение монаха должно быть инаково сравнительно с мудрованием и настроением греховного мира.

Чего ради люди принимают на себя те или другие служения? Прежде всего ради насущного пропитания. В этом нет ничего неестественного со времени грехопадения. Это лишь исполнение Божественного определения человеку - есть хлеб в поте лица своего. И много родов деятельности человеческой только этой нужде в насущном пропитании и удовлетворяют. Не избежать забот о насущном пропитании и тому, кто берет на себя служение церковное. Но здесь уже дурно, если эти заботы заслоняют собою самое дело Божие, если они стоят у человека на первом месте, если среди них даже забывается и пренебрегается самое Божие дело. Увы! В мирском обиходе так бывает нередко, потому что там иногда самое церковное служение принимается не ради Иисуса, а с мыслью о пропитании. Монах и должен и может служить Церкви иначе. Он - одинок, и в этом его преимущество. Не напрасно преподобный Иоанн Лествичник о людях неодиноких говорит, что они подобны имеющим оковы и на руках, и на ногах (Слово 1, 20). Монах оков не имеет, он свободен и может нищеты не отвращаться.

Но есть в мирском мудровании и несравненно худшее побуждение к деятельности, побуждение уже чисто греховное. Часто в деятельности ищут удовлетворения своему самолюбию, честолюбию и властолюбию. Эти три погибельные страсти, вместе с матерью их гордостью, мирское мудрование назвало благородными, и будто три ядовитые змеи переплетаются эти страсти в жизни и деятельности мирской. Там находят греховное самоуслаждение по чину языческому даже и в державе над купнородными. Вот почему всеми мерами стараются достигать служений все высших и высших, где больше этой власти над купнородными. При таком своекорыстном отношении к своей деятельности люди сеют ветер и пожинают бурю. Как часто случается, что объединятся люди около доброго дела, но тотчас начинается у них борьба "благородных" самолюбий, дело рассыпается, сердца ожесточаются, растет вражда и утешаются только нечистые бесы. Путь монаха должен быть иной. Вместе со всеми своими преподобными наставниками мы должны не словом только, но и делом исповедать, что гордость со своими исчадиями - самолюбием, честолюбием и властолюбием - есть явление без остатка греховное, бесовское. Все это греховные страсти, которые не питать нужно и тешить, но с которыми нужно бороться неустанно. Против этих страстей монах вооружается смирением. "Монах есть бездна смирения", - говорит преподобный Иоанн Лествичник (Слово 23, 27). При этой добродетели и на всяком месте служения монах ищет не своих си, а только того, яже суть Божия, и путь его по существу своему будет путем иным, хотя бы для не имеющих духовного рассуждения он и казался во всем подобным путям мирским.

Итак, если хочешь оправдаться, стяжи смиренномудрие. Иначе все наши оправдания будут словесами лукавствия. А хочешь стяжать смиренномудрие, знай, что памятование о своих согрешениях есть ходатай смиренномудрия, по слову того же преподобного (Слово 23, 28). Потому-то Господь даже великим подвижникам попускал впадать в прегрешения ради их смирения. У нас нет нужды в таких прегрешениях, ибо на целый век хватит уже совершенных грехопадений. О них-то не нужно забывать, от них-то не нужно взоров своих отвращать, но всегда их зреть пред очами своими и тем смирять свое горделивое сердце, охраняя его от помыслов греховного превозношения.

Смиренномудрие поможет тебе и вообще идти по пути иночества и достигнуть спасения. Может быть, тебе, как и большинству из нас, не придется алкати и жаждати, но придется - и это уж несомненно! - досаду подъяти и укоризну, поношение же и гонение, и инеми многими отяготитися скорбьми, имиже сущий по Бозе живот начертавается. Не будешь ты жаждать, но будешь в изобилии иметь "чистительное питие бесчестия", о котором говорит преподобный Лествичник. Миру ненавистно почему-то самое имя монаха и даже его внешний вид. Для себя мир давно уже счел необязательными и даже излишними все добродетели, но к монахам он очень строг. Мирской суд над монахом жесток, пристрастен и беспощаден. На этом суде спрашивают только о звании и, когда услышат: "Монах", - тотчас выносят обвинительный приговор и присуждают к позору и бесчестию. Иноки, живущие за высокими монастырскими стенами, имеют пред нами уже то преимущество, что до них не всегда доходит этот заочный мирской суд, а мы и в печати, и в устной беседе почти ежедневно и ежечасно слышим, как нас судят, осуждают и бесчестят. Чем можем мы защититься от этого суда беззаконного? Смиренномудрием. В чем можем найти успокоение? В памятовании о грехах своих. Будь всегда готов сказать словами аввы Павла: "Вижу себя утопшим в грязи по выю и плачу пред Иисусом моим, говоря: помилуй меня!" Считай себя окаяннейшим всех людей, нижайшим всей твари и достойным всякого бесчестия. Тогда глумление мира над монашеством и злобное его порицание, этот грех мира пред монашеством, обратится для тебя в побуждение к покаянию, к бодрствованию над собой, к очищению от страстей и пороков, к воспитанию спасительных добродетелей. Обращайся к Богу чаще с молитвой преподобного Ефрема: "Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения!" Тогда ты среди всяких условий и обстоятельств своей жизни и деятельности найдешь возможность непостыдно проходить путь иночества и оправдать, если не пред людьми, так пред Господом Богом свое звание инока, в которое ты ныне вступил.

Примечания
Печатается по изданию: Из академической жизни. Пострижение в монашество. - Богословский вестник. 1915. № 7-8. Подписано: архимандрит Иларион.

Священномученик Иларион (Троицкий). Творения: в 3 т. - Т.3. - М.: Изд. Сретенского монастыря, 2004. С.392-395.
 






Copyright © 2001-2007, Pagez, hosted by orthodoxy.ru
Православное книжное обозрение