страницы А.Лебедева [pagez.ru]
Начало: Тексты, справочники и документы

Афонские листки
Сила креста

В древности, во время грубого язычества, крест был предметом всеобщего ужаса и отвращения. Это было орудие позорной казни: на крестах обыкновенно распинали тяжких преступников и рабов, и эта казнь считалась самою жестокою и позорною. Проклят есть от Бога всяк висяй на древе (Втор.21:23), - гласил ветхозаветный закон относительно распятых на кресте. Так было до того времени, когда крест послужил орудием страданий и смерти Спасителя мира. Единородный Сын Божий, явившийся в мире, чтобы понести грехи всего человечества, в Своей любви к человеку дошел до крайней степени самоуничижения. Вечное Слово, сияние славы Отчей и образ ипостаси Его, Он Себе умалил, зрак раба приим (Флп.2:7)... Мало того, он умер смертью самой позорною: смирил Себе, послушлив был даже до смерти, смерти же крестныя (ст.8). И с тех пор крест изменил свое значение в глазах последователей распятого на нем Господа. Своею крестною смертию Божественный Искупитель приобрел для человека мир и оправдание, животворящие дары и общение Духа Святаго. На кресте совершилось спасение человека, предвечный совет исполнился, и слава Божия воссияла во вселенной. И с тех пор от креста воссияла благодать Божия. Потоки Божественной животворящей силы потекли на умерщвленное грехом человечество. И вот прежнее орудие позорной казни, предмет отвращения и ужаса, теперь сделалось для христианина предметом глубокого благоговения и почитания, как орудие спасения всего человечества. Вот почему св. Апостол Павел в кресте Христовом поставляет высшую славу и похвалу для христианина: мне же, - говорит он, - да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа (Гал.6:14).

Это высокое значение креста Христова лежит в основании благочестивого христианского обычая носить на груди св. крест. Этот крест постоянно должен напоминать нам о распятом Спасителе, понесшем на Себе грехи всего мира, напоминать о Том, Кому мы должны принадлежать телом и духом, напоминать о нашей обязанности носить в сердце Христа и сообразно с Его волей направлять всю свою жизнь и деятельность. Еще в младенчестве, при совершении таинства крещения, получает христианин этот кресте, который с тех пор становится неразлучным его спутником, утешением в скорбях и защитой в искушениях. Придет, наконец, и страшный час смерти, погаснет светильник нашей жизни, оставят нас друзья и родные, но не оставит св. крест и, как верный спутник, воследует за нами в хладную могилу...

Начало христианского обычая носить на груди св. крест восходит уже к первым векам христианства. В житии св. мученика Ореста рассказывается следующее. Св. Орест служил в военной службе. Однажды военоначальник Лисий потребовал, чтобы Орест показал свое искусство в бросании копья в цель. Вследствие сильного движения руки, носимый на груди св. мученика крест высунулся наружу, и, таким образом, обнаружилась принадлежность Ореста к христианству. Увидев крест, язычник Писий обратился к св. Оресту с вопросом: "еда и ты еси от тех, иже суть части Распятого?" Св. мученик с твердостью отвечал: "Раб есмь распятого Владыки моего, и сие Его знамение ношу на отгнание всех зол, находящих на мя," - и претерпел мучения за имя Христово (Мин. Чет. 13 дек.). О св. великомученике Прокопии, пострадавшем в Кесарии Палестинской в начале IV века, известно, что он носил на груди св. крест из золота и серебра, по подобию явившегося ему на небе ночью на пути в Антиохию Сирскую (Мин. Чет. 8 июля). Еще первенствующие христиане соблюдали этот обычай, причем смотрели на св. крест, носимый на груди, не только как на внешний признак принадлежности к христианскому обществу, но и как на спасительное оружие для "отгнания всех зол" выражаясь словами св. мученика Ореста. И св. православная Церковь, освящая это спасительное знамение для ношения на груди, молится, да будет оно "всякому, на себе носящему, защищение и соблюдение от всякого зла, души и телу спасительное, и в умножение в нем духовных дарований и христианских добродетелей,"- да будет исполнено оно "силы и крепости к прогнанию и разорению всякия диавольския козни, в защищение души и тела от лица враг видимых и невидимых и от всякого зла".

Правило 73-е шестого Вселенского собора гласит следующее:

"Поелику Животворящий Крест явил нам спасение, то подобает нам всякое тщание употребляти, да будет воздаваема подобающая честь тому, чрез что мы спасены от древнего грехопадения. Посему и мыслию, и словом, и чувством поклонение ему принося, повелеваем: изображения Креста, начертываемыя некоторыми на земле, совсем иглаждати, дабы знамение победы нашея не было оскорбляемо, попиранием ходящих. Итак, от ныне начертывающих на земли изображение Креста повелеваем отлучити".

Толкователь правил антиохийский патриарх Феодор Вальсамон, объясняя сие правило, говорит: "некоторые на полах церквей, или других мест делали крестные знамения из камня и из других веществ. Итак, правило, запрещая это, говорит, что чрез животворящий крест совершено спасение людей, и должно нам воздавать ему соответствующую честь и поклонение мыслию и словом, и чувством: мыслию - посредством безмолвной благодарности, словом - посредством исповедания пред всеми соделанного для нас блага, и чувством, когда, видя оный пред собою, лобызаем. Посему определило уничтожать изображения креста, находящиеся где бы то ни было на земле, дабы не было попираемо ходящими знамение победы нашей над диаволом. Дерзнувших сделать изображение креста на земле подвергать отлучению. И 5-я глава 1-го титула 1-й книги (Василик) говорит: "ни монах, ни другой кто в публичном месте, или в таком, где бывает зрелище, пусть не поставляет креста, или мощей святых". И 6-я глава: "на полу, или на жерновном камне, или на половом мраморе никто не должен вырезывать, или писать крест. Но, если написан, должно уничтожить оный, подвергнув нарушителя тягчайшему наказанию". И 48-я глава 1-го титула 3-й книги Василик говорит между прочим: "честных крестов, с которыми выходят на общественные моления, нигде не полагать, кроме благопристойных мест. При таких определениях сего правила и законов никто да не дерзает делать крест на земле из какого-нибудь вещества. Но святые иконы и кресты на общественных дорогах поставляются желающими. И мы, по чистой вере в Бога и во святых Его, покланяемся сим святыням и лобызаем их, где бы они ни были поставлены". Повествуется о благочестивом Тиверии, Цезаре Цареградском, следующее: однажды Тиверий прохаживался уединенно по своим царским палатам. Полы чертогов были устланы мрамором. На одной мраморной плите Кесарь заметил иссеченное изображение простого креста без образа на нем Распятого. "Крестом Господним мы должны" - сказал Государь, - "знаменать чело и перси: как же дерзнем ногами попирать оный". Он тотчас приказал вынуть из пола мраморную плиту, отмеченную крестом. Лишь только плита была подвита, под нею оказалось сокровище - более ста тысяч золотых Византийских монет. Это сокровище было наградою крестолюбивому Кесарю за его уважение к крестному изображению (Душепол. Собес. 1893 г.)

Сила крестного знамения над отравою

Бедность часто бывает поводом к великим преступлениям. Сила же Божия преимущественно совершается там, где есть великие немощи. Один бедный христианин, не имея чем жить, начал забирать в долг: долгов накопилось много, а платить было нечем. Между тем заимодавцы не давали покоя бедному должнику. Не видя ни откуда помощи и не надеясь получить ее, несчастный замыслил умертвить себя: с этим злым намерением он пошел к одному еврею, славившемуся в городе чародейством, и просил у него самой сильной отравы. Услужливый еврей, не имея охоты удерживать христиан от самоубийства, с наслаждением подал ему чашу с ядом. Взявши отраву, христианин пошел домой, думал, размышлял, боялся и не знал, что делать. Наконец, вне себя от страха и отчаяния, схватил смертоносную чашу, перекрестил и выпил всю до дна. Сильный яд оказался совершенно безсильным: несчастный много удивлялся, как он мог остаться жив, и ни малейшего вреда не ощущает. Пошел опять к еврею и просил у него самого лютейшего яду. Еврей в свою очередь крайне удивился, увидевши того человека живым. "Если яд мой принят, - думал он, - то никакая сила не могла исхитить этого человека от мгновенной смерти: как же он жив?" Приготовил еще отраву, несравненно сильней прежней и подал ее несчастному. Неся в руках своих несомненную смерть, христианин опять начал колебаться, но яд мысленный, принятый в душу желанием умертвить себя, пересилил в бедняке страх смерти саморучной. Он снова схватил чашу, перекрестил ее, и выпил. Вторая сильнейшая отрава еще менее оказала силы, чем первая. Несчастный пошел к еврею в третий раз и уже не просил, а ругал его, называя обманщиком, неумеющим не только лечить, но и уморить. Еврей пришел в ужас. "Но ты принял ли яд мой", - спросил он. "Принял, - отвечал несчастный. "Что ты делал, когда начинал пить чашу?" "Ничего. Перекрещу, и выпью: только всего!" Еврей понял, отчего был яд недействителен но желая еще более удостовериться в силе крестного знамения над отравою, он дал частичку того же яду своей собаке, которая в ту же минуту издохла. Тогда еврей объяснил христианину силу креста Христова и сам сделался христианином (Чет. Мин. Сент. 26 д. Житие св. Иоанна Богослова).

Сканирование и подготовка текста выполнена чтецом Владимиром Радаевым.
 






Copyright © 2001-2007, Pagez, hosted by orthodoxy.ru
Православное книжное обозрение