страницы А.Лебедева [pagez.ru]
Начало: Тексты, справочники и документы

Епископ Михаил (Грибановский)
Над Евангелием

XXXI. Насыщение пятью хлебами и хождение по водам

Время было перед Пасхой (Ин.6:4). Это была третья Пасха за время общественного служения Господа [1].

Он находился на берегу Галилейского озера [2] (в окрестностях Тивериады), куда пришел по направлению от Назарета, послав на пути своих Апостолов на проповедь по Галилее; после чего они должны были здесь сойтись со своим Учителем (Мф. гл.10; Мк.6:1-13; Лк.9:1-6). В это время пришли ученики Иоанна Крестителя и рассказали о мученической кончине его (Мф.14:12). Дошла до Господа весть о том, что Ирод, убив Иоанна, искал видеть и Его (Лк.9:7-9). Возвратились наконец и Апостолы и отдали Ему отчет в том, что они сделали и чему научили (Мк.6:30). Господь решил удалиться на другую сторону озера (Мф.14:13; Мк.6:30-31; Лк.9:10) [3].

И вот Он говорит ученикам: пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного (Мк.6:31). И взяв их с собой, вместе с ними (Лк.9:10) отправился на лодке (Мк.14:13) на ту сторону озера (Ин.6:1) и удалился затем один в пустое место близ города, называемого Вифсаидой (Лк.9:10) [4].

Народ увидел, как они отправлялись, и многие узнали их [5]. И пешком по берегу бежали за ними из всех городов (Мк.6:33; Мф.14:13; Лк.9:11; Ин.6:2), потому что видели чудеса, которые Он творил над больными (Ин.6:2). И предупредили они их, и собрались к Нему (Мк.6:33) [6].

Выйдя [7], Иисус увидел множество народа (Мф.14:14; Мк.6:34). Он сжалился на ними: они были как овцы, не имеющие пастыря (Мк.6:34), и Он принял их, много беседовал с ними о Царствии Божием и больных, требовавших исцеления, Он исцелял (Лк.9:11; ср. Мф.14:14; Мк.6:34).

Затем Иисус восшел на гору и там сидел с некоторыми из своих учеников (Ин.6:3) [8]. Наступала же Пасха, праздник иудейский (Ин.6:4) [9]. Возвел Иисус очи Свои и видит: множество народа идет к Нему. И говорит Он Филиппу: где бы нам купить хлебов, чтобы они поели? Это Он говорил, испытывая его; Сам же знал, что будет делать. Отвечал ему Филипп: на двести динариев хлебов недостаточно будет им, чтобы каждый из них хоть немножко что-нибудь получил. Говорит ему один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра: есть здесь один мальчик, который имеет у себя пять ячменных хлебов и две рыбы, но что это для стольких?! (Ин.6:5-9). А было уже много часов (Мк.6:35), день начал склоняться (Лк.9:12); становилось уже поздно (Мф.14:15).

Народ между тем пришел, и с ним остальные ученики Иисусовы (Мф.14:15; Мк.6:35) [10].

Таким образом, вокруг Господа собрались все двенадцать Апостолов (Лк.9:12). Подойдя к Нему, ученики Его говорят: место это пустынное и уже часов много; отпусти народ; пусть они идут на ночлег в окрестные деревни и села и там купят себе хлеба, а то они не имеют ничего, чего бы поесть (Мф.14:15; Мк.6:35-36; Лк.9:12). Он же, отвечая, сказал им: незачем им уходить; дайте есть им вы. И говорят ему: что же, нам пойти купить на двести динариев хлеба и дать им есть? Он же говорит им: сколько вы хлебов имеете у себя? пойдите и посмотрите. И, узнав, они сказали: пять хлебов и две рыбы (Мф.14:16-17; Мк.6:37-38; Лк.9:13) [11].

Он сказал: принесите Мне их сюда (Мф.14:18). И повелел им рассадить всех отделениями на зеленой траве. Было на том месте много травы. И сделали так, и рассадили всех рядами по сто и по пятидесяти. И возлегло таким образом людей числом около пяти тысяч (Мк.6:39-40; Ин.6:10; Лк.9:14-15; Мф.14:19). Иисус же, взяв пять хлебов и две рыбы и воззрев на небо, воздал благодарение и благословил их; и преломив хлебы, роздал ученикам своим, а ученики - возлежащим; также и две рыбы разделил на всех, сколько кто хотел (Мф. гл.19; Мк. гл.11; Лк. гл.16; Ин. гл.11). И ели все и насытились (Мф. гл.20; Мк. гл.42; Лк. гл.17). И когда насытились, говорит ученикам своим: соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало. И собрали и наполнили двенадцать полных коробов кусками от пяти ячменных хлебов и остатками от рыб, оставшимися от тех, которые ели (Ин. гл.12-13; ср. Мф. гл.20; Мк. гл.43; Лк. гл.17). А евших было около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей (Мф. гл.21; ср. Мк. гл.44; Лк. гл.14). Люди, видевшие чудо, которое сотворил Иисус, говорили, что это действительно Пророк, которому должно прийти в мир (Ин. гл.14). Иисус же, узнав, что хотят прийти и похитить Его, чтобы сделать Его Царем, опять удалился на гору один (Ин. гл.15).

Когда же настал вечер, ученики Его сошли к морю (Ин. гл.16). И тотчас Он понудил [12] их войти в лодку и отправиться вперед Его на другую сторону, к Вифсаиде[13], пока Сам Он отпустит народ (Мф. гл.22, Мк. гл.45).

И войдя в лодку, ученики отправились на ту сторону моря, к Капернауму. Становилось уже темно, а Иисус не приходил еще к ним (Ин. гл.17) [14]. Море же при сильном ветре волновалось. Ветер был противный, и лодка была уже на середине моря, кидаемая волнами (Ин. гл.18, Мф гл.24).

А Он, отпустив народ, восшел на гору помолиться наедине, и в продолжение вечера, в то время, как лодка с учениками была среди моря, Он оставался там один (Мк.46-47; Мф.23-24).

И увидел Он их бедствующих в плавании и около четвертой стражи ночи подошел к ним, шествуя по морю, и хотел миновать их (Мк.48; ср. Мф.25). Они проплыли около двадцати пяти или тридцати стадий, когда увидели Иисуса, шествующего по морю и бывшего близ лодки. Они встревожились, думая, что л о призрак, и от страха вскричали, потому что все видели Его, и испугались (Мф.26; Мк.49-50. Ин.19). И тотчас же Иисус заговорил с ними и сказал им: ободритесь! это - Я, не бойтесь (Мф.27; Мк.50; Ин.20). Петр сказал Ему в ответ: Господи! если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде. Он же сказал: иди. И сойдя с лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу. Видя же сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи, спаси меня! Тотчас же Иисус, простерев руку, поддержал его, и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился? (Мф.28-31) [15]. Ученики пожелали принять Его к себе в лодку (Ин.21). И Он вошел к ним (Мк.51). И когда вошли они, ветер утих (Мф.32). Бывшие же в лодке, подойдя, поклонились Ему, говоря: действительно Божий Сын Ты (Мф.33). А лодка, между тем, сейчас же очутилась в пределах той земли, куда они плыли (Ин.21) [16].

И они чрезвычайно изумлялись в себе и дивились, ибо не вразумились они чудом над хлебами: сердце их было окамененно (Мк.52).

И переправившись, прибыли в землю Генисаретскую и пристали к берегу (Мф.53) [17]. И когда они вышли из лодки, сейчас узнавшие Его жители того места послали обежать всю окрестность ту, и начали приносить к Нему на кроватях всех больных туда, где Он, как слышно было, находился. И куда бы ни приходил Он - в селения ли, в города ли, в деревни ли, - клали больных на открытых местах и просили Его, чтобы им коснуться хотя воскрилия одежды Его; и которые касались Его, исцелялись (Мф.35-36; Мк.54-56).

ПРИМЕЧАНИЯ к главе XXXI

1. Первая Пасха - вскоре после Крещения, когда Господь изгнал торжников из храма (Ин.2:13-25). Вторая Пасха, когда Господь исцелил 38-летнего расслабленного (Ин.5:1). Третью Пасху Господь не идет праздновать в Иерусалим, а пребывает в Галилее и празднует ее чудесным насыщением пятью хлебами и проповедью о хлебе небесном в синагоге капернаумской.

2. Так как из последующего видно, что Он тут же сел с Апостолами в лодку (Мф.14:13: Мк.6:32).

3. Поводов удалиться было, вероятно, несколько. Во-первых, Сам Христос говорит Апостолам (Мк.6-31), что им необходимо отдохнуть от утомления и постоянного наплыва народа.
Во-вторых, Иисус Сам чувствовал потребность в уединении, как это и говорит: Мф.14:13 и Лк.9:10.
После убиения Иоанна, после слухов о том, что Ирод считает Его за воскресшего Иоанна, очевидно, наступила критическая минута в жизни Господа. Со смертью Иоанна обрывается Его связь с ветхозаветной сферой. Глаза всех, ищущих правды, теперь устремлены на Него. Он должен выступить вполне и самостоятельно. Он должен выставить свою особую миссию рельефно и определенно теперь, со смертью Пророка. В решительные минуты Господь всегда прибегал к уединенной молитве; а так как и Апостолам нужно было отдохнуть, то Он и воспользовался этим, чтобы запастись духовными силами в пустынном месте.
Затем была и третья причина, не менее важная и притом определившая и место, куда можно было уединиться.
Если Ирод считал Иисуса за воскресшего Иоанна и ищет Его увидеть, то уж, конечно, не с доброй целью; если присоединить к этому вражду иродиан к Иисусу, заключивших союз с фарисеями, то, понятно, пребывание Господа в пределах Тивериадских, т.е. во владениях Ирода Антипы, было небезопасно, и Господь знал, что Ему еще рано окончить свой подвиг; вот Он и выбирает пустынное место в пределах Вифсаиды Юлии, т.е. во владении Филиппа.

4. Мф.14:13: "И услышав, Иисус удалился оттуда на лодке в пустынное место один; а народ, услышав о том, пошел за Ним из городов пешком".
Мк.6:31-32: "Он сказал им: пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного. Ибо много было приходящих и отходящих, гак что и есть им было некогда. И отправились в пустынное место в лодке одни".
Лк.9:10: "Апостолы, возвратившись, рассказали ему, что они сделали; и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое место, близ города, называемого Вифсаидой".
Ин.6:1: "После сего пошел Иисус на ту сторону моря Галилейского, в окрестности Тивериады".
Соответствующие места у Евангелистов, касающиеся переправы Господа на ту сторону, представляют немало затруднений. Евангелист Матфей говорит: "Удалился оттуда на лодке в пустынное место один" (14:13). Евангелист Марк: "И отравились (Апостолы) в пустынное место и лодке одни" (6:32). Евангелист Лука: "И Он, взяв их с Собою, удалился в пустынное место близ города, называемого Вифсаидой" (9:10). Евангелист Иоанн: "После сего пошел Иисус на ту сторону моря Галилейского, в окрестности Тивериады (6:1).
Во-первых, отправился ли Господь на лодке, как сообщают Матфей и Марк, или пошел в окрестности Тивериады, как, по-видимому, сообщает Иоанн? Несомненно, отправился на лодке. "Пошел" Иоанна по-гречески читается "απηλθεν", a "απηλθεν" не значит в строгом смысле "пошел" (пешком), а вообще "отправился" Евангелист Марк употребляет то же слово: απηλθεν... τω πλοίω - "отправились... в лодке"; следовательно, и у Иоанна "απηλθεν" должно переводить не словом "пошел" (что по свойству русского языка указывает на пешее хождение), а словом "отправился", и тогда в рассматриваемом случае противоречия между Евангелистами не будет.
Излишня и прибавка в русском тексте слова "в окрестности"; его нет в греческом тексте, и оно дает как бы подтверждение той мысли, что Господь действительно "пошел" (пешком), потому что Тивериада находилась ведь на этом берегу, и, следовательно, если Господь пошел в окрестности Тивериады, то на лодке переехать было некуда. Но тогда прямое противоречие со словом "на ту сторону", πέραν. Сказано: отправился "на ту сторону". Что-нибудь одно: или "на ту сторону", или "в окрестности" Тивериады. Но так как "в окрестности" в греческом тексте нет, то выбор очевиден: нужно "в окрестности" оставить. Это слово важно, между прочим, для того, чтобы отнести куда-нибудь название "Тивериады". По-гречески выходит гак: отправился Иисус на ту сторону моря Галилейского - Тивериады. Для пояснения последней прибавки и вставлено "в окрестности", но это излишне. "Тивериады" можно здесь перевеет так же, как и предшествующее ему слово Γαλλαιας - в форме прилагательного, и тогда выйдет, что Господь отправился на ту сторону моря Галилейского - Тивериадского. Тут неясности нет никакой; последнее только яснее определяет первое. Определение это могло иметь двоякий смысл: или оно указывает на часть Галилейского озера, или имело в виду вообще другое употреблявшееся его название. Талмудисты разделяли Галилею на нижнюю Галилею, в которой растут сикоморы, на верхнюю, в которой не растут сикоморы, и Тивериаду, которая в религиозно-административном отношении стояла в Галилее так же особливо, как Иерусалим в Иудее (Олесниц. 11:395).
Таким образом, Евангелист Иоанн, может быть, только точнее определяет положение того озера, чрез которое Господь переправился со своими учениками. Он и в другом месте, говоря о явлении воскресшего Господа, называет озеро Тивериадским (21:1), указывая, может быть, тоже на ту часть озера, которая примыкала к Тнвериаде. Но могло быть и так, что Галилейское озеро называлось вместе и Тивериадским: местные жители называли его Галилейским, а с административной точки зрения оно могло называться Тивериадским.
У Птоломея и Павзанпя озеро прямо называется Τιβεριας, Тивериада. Евангелист Иоанн мог иметь в виду именно такое официальное и иудейско-храмовое наименование.
Таким образом, и в том и в другом случае прибавка της Τιβεριάδος должна быть поставлена в непосредственную связь с предшествующими словами без вставки "в окрестности". И тогда у Евангелиста Иоанна получится прямой смысл, что Господь отправился на ту сторону (и, следовательно, на лодке) моря Галилейского-Тивериадского, т.e. смысл вполне согласный с прочими Евангелистами.
Во-вторых, на одной ли лодке с учениками Он отправился, или особо от них? Евангелист Матфей говорит, то Он удалился один, Евангелист Марк - что Апостолы отравились в лодке одни. Выходит, как будто Господь и Апостолы отправились на особых лодках. А Евангелист Лука творит, что Он, взяв их с Собою, удалился особо; следовательно, тут Господь и Апостолы отправляются имеете, и только потом Он удалился от них. Евангелист Иоанн в первом стихе не говорит об этом ничего; но зато в 22 стихе он прямо говорит, что на том берегу была только одна лодка и другой не было, следовательно, очевидно но Иоанну, что Господь отправился с Апостолами в одной и той же лодке.
Как примирить эти кажущиеся противоречия? Думается, что Евангелист Лука даст ключ к их полному примирению. Он говорит: "Он, взяв их с Собою, удалился особо (ύπεχώρησε κατ' ιδίαν - отступил особо) в пустое место"... Здесь κατ' ιδίαν относится не к переправе на лодке, а к пути Господа на берегу после переправы. При переправе - "Он взял их с Собой"; затем на берегу отделился от них особо в пустое место"... Так выходит но Луке Не так ли говорят и другие, т.е. Евангелисты Матфей и Марк? Евангелист Матфей говорит: "Удалился (Господь) оттуда Оде застала Его весть о смерти Иоанна Крепителя) в пустынное место один" (κατ' ιδίαν - особо). К чему здесь относится κατ' ιδίαν? к лодке ли, или к удалению в пустынное место? Хочет ли Евангелист сказать, что Он на лодке отправился один? или же - что Он удалился в пустынное место один? Не может быть никакого сомнения, что Евангелист разумел последнее. Для него, по связи речи, не имело значения то обстоятельство, как отправился Иисус: отдельно на лодке или не отдельно. Он говорит пред этим, что ученики Иоанна Крестителя пришли и рассказали Ему о смерти его от руки Ирода, "и услышав, Иисус удалился оттуда... в пустынное место один", т.е. уединился, отошел один, как Он это делал и в другие важные моменты.
Слово "на лодке" прибавлено Евангелистом только для того, чтобы обозначить, что Он отправился "на ту сторону", не тут уединился, где застала Его важная весть, но переправился "на другую сторону".
Таким образом, по связи речи, Евангелисту решительно незачем было оттенять Его отдельную переправу; но были все основания оттенить, что Он удалился в пустынное место один...
Затем и грамматически нег никаких оснований относить κατ' ιδίαν к слову "на лодке", а не к словам "в пустынное место", которые ему непосредственно предшествуют.
Наконец, такой смысл совершенно приводит в согласие текст Евангелиста Матфея со словами Евангелиста Луки и, следовательно, по одному этому заслуживает всякого предпочтения.
По-русски текст мог бы избежать всякого двусмыслия при таком переводе: "Иисус удалился оттуда, переправившись на лодке, в пустынное место один". Или просто поставить слова "на лодке" между запятыми, как пояснительную только вставку.
Теперь обратимся к Евангелнсту Марку (6.31-32): "И собрались Апостолы к Иисусу... Он сказал им: пойдите вы одни (κατ' ιδίαν) в пустынное место и отдохните немного: ибо много было приходящих и отходящих, так что и есть им было некогда. И отравились в пустынное место в лодке одни" (και απηλθον εις έρημον τόπον τω πλοίω κατ' ιδίαν).
Спрашивается: что имеет в виду Господь, когда говорит усталым и голодным Апостолам: пойдите в одни в пустынное место и отдохните немного? То ли, чтобы они отправились отдельно от Него (κατ' ιδίαν) на лодке? Очевидно, нет. Для них нужен был отдых, и Господь посылает их в пустынное место, чтобы они побыли там именно одни, без народа, и отдохнули бы; а переправа на лодке решительно была безразлична по данной цели, как бы она ни совершалась - вместе с Ним или отдельно от Него.
Если в словах Господа κατ' ιδίαν - "особо", несомненно, относится (очевидно) к удалению в пустынное место, а не к переправе на лодке, то и последующие слова Евангелиста, в которых он говорит об исполнении этого повеления Господа, конечно, нужно понимать в таком же смысле. "И отправились в пустынное место в лодке одни" - не то значит, что они в лодку сели и отправились одни (это совершенно безразлично), а то, что они в пустынное место удалились одни, как предложил им Господь.
Чтобы по-русски избежать двусмысленности в выражении, можно бы с греческого сделать такой перевод: и удалились (а не "отправились", как в русском переводе) в пустынное место (переправившись) лодкой (а не в "лодке", как в русском переводе) одни.
а) Переводить απηλθον в данном месте словом "отправились" неудобно потому, что это делает ударение на исходный пункт путешествия, на момент отправки Апостолов, и тогда как ни располагай фразу, все в ней будет выходить по-русски так, как будто бы Апостолы с самой отправки с берега были одни, т.е. когда отправились, были уже одни; а греческий глагол απηλθον этого оттенка не имеет; он просто говорит об удалении, не ударяет на исходный его пункт. (Греческий перевод у того же Евангелиста Марка - 1:20 и 1:35, где и сказано: εξηλθε και απηλθεν, -и по-русски прямо переведено "вышел и удалился").
6) Выражение "в лодке" лучше заменить выражением "лодкой". Это будет буквальный перевод τω πλοίω, как стоит у Евангелиста Марка (а не εν τω πλοίω, как у Евангелиста Матфея), и он имеет то удобство, что по-русски даст оттенок вставочной мысли: Евангелист говорит об этом как бы мимоходом, между прочим, имея в виду главное то, что они удалились для отдыха в уединенное место одни, а "лодкой" вставлено как частность, как черта действительности - не более...
Таким образом, между Евангелистами не оказывается в данном случае даже и тени противоречия. Наоборот, если подумаем, то увидим удивительное, дышащее непосредственной правдой, дополнение их друг другом.
Евангелист Лука не был очевидцем; он передает такую редакцию события, которая была среди очевидцев и соединяла в общем все их точки зрения.
У остальных Евангелистов мы замечаем особенности, обнаруживающие их личные отношения к событию.
Евангелист Матфей имеет в виду решение Самого Господа (уединиться). Ученики Иоанна Крестителя приходят к Господу и сообщают Ему о мученической кончине своего учителя от руки Ирода. Услышав это, Иисус удалился оттуда, переправившись на лодке в пустынное место один. Здесь нет и речи об Апостолах. Имеется в виду один Господь. Евангелист Матфей как бы жил в это время Им одним, Его настроением. Оно осталось у него в памяти живее всего; под этим личным освещением он и передает событие. У нею в последующем рассказе Апостолы гоже являются на том берем', - значит, подразумевается, что они переправились гоже Но Евангелист, говоря о событии, известном всем верующим, имеет в виду сообщить только то, что он лично пережил в нем, как отразилось оно именно в нем, не излагая всего в подробном ходе события.
Евангелист Марк со слов Петра оттеняет другую сторону того же события. Очевидно, Петр был в числе тех Апостолов, которые были посланы Господом на проповедь из окрестностей Назарета, и которые пришли к нему усталые и измученные... У нею запечатлелось, что несмотря на всю усталость, они не могли отдохнуть, не могли даже поесть за множеством приходящего и отходящего народа. И вот Господь, милосердуя к ним, предложил им пойти в уединенное можно и отдохнуть отдельно от Него, чтобы народ, таким образом, не беспокоил их... И с этой точки зрения Евангелист излагает событие.
Говорится, что Апостолы воспользовались Его предложением и удалились в пустынное место одни. О Господе не передается ни слова. После Он оказывается на том берегу; но как Он туда попал - Апостол Петр умалчивает. Очевидно опять, что так мог говорить только очевидец и притом добросовестнейший. Он говорит именно то, чем он жил во время самого события.
Ученики после проповеди устали и, однако, не могли найти времени и поесть. Иисус предложил им уйти от Него в уединенное место, и они ушли... Как переправлялись они вместе с Ним на лодке - он не говорит, потому что это в его тогдашнем настроении не было важным; а изложить, как все событие шло в его объективной точности, - он, как и все Евангелисты, не имел своей целью. Он желал быть вполне достоверным передатчиком только своего личного опыта.
То же можно сказать и об Евангелисте Иоанне. Он ничего не говорит о мотивах удаления на ту сторону. Он имеет в виду только дополнить других Евангелистов. Но случайно, говоря о соображениях народа, который на другой день после насыщения искал Иисуса, он в 22 ст. 6 гл. говорит как раз то, что как нельзя более сходно со всеми Евангелистами, хотя он совсем и не имеет их в виду, а именно: что лодка на том берегу была только одна, на которой отправились Апостолы. Следовательно, ясно, что Господь переправился вместе с ними, но об этом Евангелист Иоанн совсем и не говорит, считая это удостоверенным уже другими Евангелистами.
Так чудно правдиво, с такими явными чертами наивных очевидцев рассказывали Евангелисты о событии. Самые кажущиеся противоречия при ближайшем рассмотрении оказываются наиболее сильными свидетельствами их безусловной достоверности...
И мне думается, что это чтение внутренне более правильно и гармонирует со всем ходом речи. Апостолы как бы с самого начала выделяют Господа. Он предложил им отдохнуть одним, без Него; Он Сам отправляется в особое от них пустынное место.
И эта обособленность их отражается на всей речи очевидцев. Они не оттеняют этого нарочито, потому что это не имеет значения, но, правдиво передавая свои впечатления, они невольно выражают такую обособленность Господа в оттенках рассказа.
И здесь они на лодке были вместе с Господом. Но в душе у них осталось ощущение, что они не вполне сливались в это время с Господом: они плыли в одно место, Он -в другое, лодка была лишь внешним и временным соединением; Он, так сказать, плыл с ними только по пути. И вот такая двойственность ощущения, такое разделение себя и Его прорывается и в данном случае' народ видел их отправлявшихся; узнали многие и Его... Может быть, даже Он нарочито хотел быть незаметным и не узнанным среди Апостолов. Тогда народ, видя их только одних, предположил бы, что Господь остался на берегу и не последовал бы за ними. А чрез это и Апостолы отдохнули бы без народа, и Он Сам получил бы возможность пробыть дольше в уединенном месте. Но народ видел их отправляющихся, всматривался в них, узнал между ними Его, - и это послужило началом ко всему, далее случившемуся и рассказанному; потому Апостол и упомянул об этом.
Что за важность, что народ узнал их (αυυους)? Он за ними не побежал бы, он побежал бы за Ним. Важно именно то, что между Апостолами они узнали Его ('Αυτον). Да их нечего было и узнавать. Народ видел, как они отправляются, - как же мог не узнать их? Их было 12 человек, все они были известны всем, - как их не узнать? И чего бы об этом упоминать Евангелисту? А вот, что Господь как бы замешался в их среду и имел намерение незаметно среди них переправиться на ту сторону (и, конечно, Его могли и не рассмотреть) - многие, однако, Его все-таки узнали, - упомянуть об этом, конечно, имело большой смысл; и эта, если можно так выразиться с человеческой точки зрения, случайность имела большое значение, потому что послужила преддверием к одному из величайших чудес Господа и к одной из величайших Его речей по этому поводу. Не узнали бы Его... но последующие события расположились бы как-нибудь иначе... Поэтому лучше по-русски переводить греческое слово 'Αυτον.

5. У Евангелиста Марка (ст. 33) сказано: "народ увидел их, как они отправлялись, и многие узнали их". По-гречески в некоторых кодексах вместо "их" (αυυους) читается "Его" ('Αυτον) это чтение удержано в греческом тексте издающегося в настоящее время Нового Завета на четырех языках (Петербургская Синодальная типография, издание 1-е, 1887 года).

6. παι προηλθον αυυους, παι συνηλθον προς 'Αυτον, -"и предупредили их, и собрались к Нему". Оттенок в этом выражении не может ли дать нам некоторое указание на путь, которым направлялась лодка с Господом и Апостолами. Почему здесь отдельно упоминается об Апостолах (αυυους) и о Господе ('Αυτον)? Почему к ним отнесен глагол "предупредили", а к Нему - "собрались"? Почему и то и другое выражение в предложении совершенно самостоятельные? Указывают как бы на самостоятельные действия, на отдельные их моменты? Если мы представим, что Господь и Апостолы вместе сошли на берег, а народ, придя раньше, собрался вокруг Него, - то не лучше ли, не естественней ли было сказать: и, предупредив, собрались к Нему? Тогда было бы видно, что народ предупредил их всех, как, конечно, и было, если Господь вышел на берег вместе с Апостолами. По существующей форме выражения как будто выходит, что парод предупредил только Апостолов, а собрался только к Нему. К этому склоняет мысль нашу и полная отдельность и независимость предложений; в них все различно и раздельно: и самые действия выделены как самостоятельные моменты (παι προηλθον... παι συνηλθον...), и объекты действий выделены один от другого (αυυους... προς 'Αυτον...)
По ходу события можно видеть здесь невольный намек очевидца на то, как действительно происходило дело. Если мы представим, что Господь, плывя из Тивериадских пределов в одной лодке с Апостолами, вышел на берег около Вифсаиды, в северо-восточном углу озера, и направился к пустому месту, чтобы уединиться, а Апостолы отплыли по северному берегу озера и пристали несколько ближе по направлению к западу, к Капернауму, откуда бежал народ, то выражение Евангелиста, как очевидца события, будет совершенно понятно.
Когда Апостолы вышли на берег, народ был уже там, предупредил их. Но Господь был не с ними - Он уединился несколько далее по направлению к востоку, - и народу нужно было пройти еще, чтобы прийти к Нему. Народ, таким образом, предупредив Апостолов, в то же время действительно не предупредил Господа, а пошел к Нему. И еще оттенок: когда Апостолы вышли на берег, народ побежал к Господу, конечно вразброд; он собрался только тогда, когда поджидал выхода Господа, находящегося в уединенном месте. Потому и говорит Аносюл: (пришли прежде нас к месту нашей высадки) "предупредили нас и собрались к Нему". Так мог сказать только очевидец.
Выражение "και συνηλθον προς 'Αυτον" во многих древних кодексах не встречается, и потому Тишендорфом оно опущено. Но если смотреть на дело не с внешней, а с внутренней стороны, то данное выражение звучит такой правдивой наивностью очевидца, передающего раздельно моменты события, что должно присоединиться к александрийскому кодексу и другим, сохранившим это выражение.

7. Обычно думают, что тут разумеется выход Господа из лодки: "Выйдя из лодки Иисус увидел множество народа". Но, по моем)' мнению, здесь следует разуметь выход Иисуса не из лодки, а из пустого места в пределах Вифсаиды.
Лк.9:10: "Апостолы, возвратившись, рассказали Ему, что они сделали; и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое место, близ города, называемого Вифсаидой".
Мы уже видели, что необходимо признать, что Евангелисты Матфей и Марк, упоминая о переправе лодкой, не придавали этому центрального значения. Для них важно было удаление в уединенное место, и они именно об этом и рассказывают, упоминая о лодке лишь между прочим. Поэтому и "вышедши" (εξελθων) правильнее относить в смысле выхода к центральной мысли, а не к второстепенной.
Умственные взоры Апостолов устремлены не на переправу, а на то, что произошло после переправы, на ту цель, которую они имели в виду.
Матфеи говорит: "И услышав, Иисус удалился оттуда, на лодке, в пустынное место один; а народ, услышав о том, пошел за Ним... И выйдя, Иисус увидел множество народа..." По моему мнению, гораздо естественнее относить "выйдя" к "пустынное место", чем к "на лодке".
Марк тоже говорит: "И удалились в пустынное место, лодкой, одни... и предупредили их, и собрались к Нему. И выйдя, увидел Иисус множество народа".
И здесь удобнее относить "выйдя" именно к тому моменту, когда народ, предупредив Апостолов, затем собрался около того места, где Он был в уединении.
Главная выгода такого понимания та, что тогда рассказы Матфея и Марка вполне приводятся в согласие в повествовании Евангелиста Луки.
Последний говорит: "И Он (Иисус) удалился особо в пустое место (близ) города, называемого Вифсаидою; но народ, узнав, пошел за Ним, и Он, приняв их, беседовал с ними"... О лодке и о выходе из нес - ни слова. Представляется, что Господь удалился в пустое место; народ за Ним; и Он принял его... Очевидно, если "выйдя" Матфея и Марка понимать в смысле выхода из лодки, то получится разноречие. Они говорят, что Иисус, выйдя из лодки, увидел парод и стал учить его. А Лука говорит, что Иисус удалился в пустое место и там уже принял народ. Если же εξελθων Матфея и Марка понимать в смысле выхода из уединения, то получится совершенное их согласие с Лукой. Лука лишь пропускает эпизодическую вставку, что переправа была лодкой, что для неочевидца разумелось само собой.
Что касается того, можно ли εξελθων понимать в таком смысле выхода не из чего-либо прямо и точно определенного, как, например, лодка или жилище, а из пустынного места вообще, то в этом не может быть сомнения. Немного далее, в повествовании о жене Хананеянке, говорится, что она вышла (εξελθουσα) из пределов Тирских и Сидонских (Мф.15:22), и Господь затем вышел (εξελθων) из пределов Тирских и Сидонских (Мк.7:31). И вообще глагол εξέρχεοθαι имеет самое широкое значение в Евангельском языке, обозначая не только телесное исхождение, но и духовное (исхождение злых духов из человека, исхождение силы из Иисуса, исхождение Святого Духа, распространение молвы и пр.).
Затем нужно отметить и то, что тот же Евангелист Марк, рассказывая о выходе Господа из лодки но возвращении Его обратно на эту сторону озера, находит нужным точно прибавить "из лодки": εξελθνότων αυτων εκ του πλοίου, когда они вышли из лодки (ст.54).
Таким образом, отсутствие этой прибавки в рассказанном нами месте тоже свидетельствует в пользу нашего понимания εξελθων в более общем значении выхода на ту сторону, а не в смысле выхода именно из лодки.
Наконец, такое понимание εξελθων оправдывается н общей картиной действия. Если представить, что Господь вместе с учениками пристал к берегу и, выйдя из лодки, сейчас же начал учить предупредивший их народ, - то как же тогда понять Евангелиста Матфея - что Господь отправился в пустынное место один? Марка - что Апостолы удалились в пустынное место одни? Луки - что Господь, взяв их с Собою, удалился особо в пустынное место? Всюду будут противоречия непримиримые.
Затем: если Господь сейчас же по выходе из лодки начал учить, то, значит, Апостолы так и не отдохнули, Господь так и не успел уединиться хотя ненадолго? Но, однако, Евангелисты прямо говорят противное. Они не говорят: думали отдохнуть, да народ помешал; хотел удалиться в пустынное место, да не успел по причине народа. Они говорят совершенно в положительной форме: Апостолы, повинуясь Его позволению, удалились особо в пустынное место... Он ради уединения удалился особо в пустынное место... И затем, народ не выставляется Евангелистами в таком свете, что он совершенно помешал всем намерениям Господа и Апостолов. Его следование за Иисусом выражается Евангелистами без частиц противоположения. Не говорится: хотели Апостолы отдохнуть, но народ прибежал; хотел Господь уединиться, но народ собрался. Везде рассказы об этом связаны соединительными союзами. По Матфею "и", а не "но" - και, а не αλλά "и выйдя, Иисус увидел много народа". По Марку: "И выйдя, увидел Иисус"... και εξελθων (по-русски почему-то "и" пропущено). По Луке: "Народ же, узнав, пошел за Ним, и Он принял их", οί σε όχλοι χνόντεσ… και δεξάμενος αυτούς (по-русски почему-то σε переведено союзом "но").
По Иоанну: "И последовало за Ним множество народа", - και ηκολούθει Αυτω (по-русски почему-то "и" выпущено). Везде мы видим, что противоположения нигде нет, и, следовательно, Евангелисты не имели в виду обозначить, что народ расстроил все планы Господа, и Ему не удалось ни отдохнуть, ни уединиться; может быть, конечно, и то и другое было бы более продолжительно, если бы народ не узнал Иисуса и не последовал за Ним, но чтобы ни того, ни другого не было в действительности, а осталось только в проекте, - этого совсем ниоткуда не видно.
Таким образом, с какой бы стороны мы ни посмотрели на дело - везде получается повод представлять дело так, что Апостолы и Господь действительно удалялись в пустынное место после переправы на лодке чрез озеро, и что поэтому εξελθων, "выйдя" нужно относить не к тому моменту, когда Господь вышел из лодки, а к тому, когда Он вышел к народу, после некоторого уединения на берегу в особом месте, в пределах Вифсаиды.

8. Как очутились с Господом ученики Его? Нужно предполагать, что некоторые из них пришли со стекавшимся к Нему народом. Мы видим около Господа Андрея, Филиппа и, конечно, должны предположить Иоанна, который передает как очевидец последующие разговоры.

9. Как понимать это наступление? Так ли, что вообще Пасха была близка, пли так, что буквально наступал день Пасхи, т.е. с заходом солнца было ее начало? Обычно предполагается первое, т.е. что Евангелист Иоанн хотел сказать, что недалеко была и Пасха иудейская, и следовательно, событие происходило в месяце Нисане, незадолго до 15-го числа. Но тогда спрашивается: почему Евангелист Иоанн упомянул об этом именно в данном месте своего рассказа? Почему он не упомянул в начале, а помещает это среди речи, прерывая плавное течение события? Иисус возвел очи свои и увидел множество народа, идущего к Нему, и хочет их накормить. И между этими двумя моментами помещается совершенно, по-видимому, отрывочное известие: "Наступала же Пасха, праздник иудейский..." Какая же была тут связь в мысли Евангелиста? Некоторые думают, что тут можно найти связь с тем фактом, что к Иисусу шло множество народа. Так как приближалась Пасха, то в Иерусалим тянулись толпы богомольцев, и вот Господь увидел их идущих. Таким образом евангелист-Иоанн своим известием о близости Пасхи как бы объясняет появление множества народа, он как бы говорит: так как близко уже была Пасха, праздник иудейский, то множество народа шло к Иисусу; и вот Он, увидев его, говорит ученикам, чем бы накормить их. Но такое понимание совершенно невозможно. По связи всех Евангелистов нужно думать, что здесь разумеется именно тот народ, которые бежал из Иисусом из городов, чтобы слушать Его и получить от него исцеление от различных болезней. Это видно и из предшествующих слов самою Евангелиста Иоанна (ст. 2).
Путешествие на Пасху и Иерусалим, очевидно, не имело никакого отношения к тем толпам народа, которые стекались к Иисусу.
Затем нужно принять во внимание и географическое положение места, где все это случилось. Это было на топ стороне Галилейского озера, недалеко от Вифсаиды Юлии.
Народ стекался из городов, лежащих но сю сторону озера, так как отсюда выехал Господь с учениками на лодке, и здесь Его заметили. Следовательно, народ шел по направлению от юго-запада к северо-востоку по северной стороне Галилейского озера, от Капернаума.
При чем же тут могло быть путешествие в Иерусалим на праздник Пасхи? Туда народ должен был идти на праздник как раз в противоположном направлении, и если он вышел из Капернаума, Вифсаиды, Магдалы и других городов по сю сторону Галилейского озера, то ему никак не по пути было идти к Господу. Если бы предположить, что это были другие толпы народа, а не те, которые бежали за Иисусом, то это значит противоречить прямым словам Евангелия, которое отождествляет тех и других, так как и Апостолы, приступив, говорят Учителю: отпусти их - уже поздно; то есть, следовательно, предполагается, что они те самые, которые бежали, и которых днем Он учил и исцелял...
Таким образом, мне кажется, что попытки связать близость праздника Пасхи с множеством идущего к Иисусу народа не могут быть приняты. Но тогда совершенно непонятно, почему именно так отрывочно и внезапно говорит об этом Евангелист Иоанн. Я думаю, что лучше будет принять здесь буквальный смысл, т.е. что действительно наступал день Пасхи, и поставить это в связь с тут же высказанным намерением Господа чудесно накормить идущий к Нему народ. Евангелисты Матфей, Марк и Лука для чудесного насыщения дают мотивы внешние: вечер, народ голоден; купить хлеба в данном месте было негде; и вот Господь, милосердуя, чудесно насыщает их... Но своей вставкой, что наступала Пасха, Евангелист Иоанн заставляет предполагать мотив для этого более внутренний и существеннейший. Господь решил не идти на Пасху в Иерусалим, где уже был против Него заговор, и где Он мог пострадать; а между тем еще не наступило к тому время, и ученики не были еще приготовлены. Он идет на другую сторону в уединенное место. Народ за Ним. Прибыли. Время наступления Пасхи. И вот Господь решил совершить Пасху чудесно, по-своему, всенародно обнаруживая Свою власть и Свое творчество. Вместо Иерусалима Он открывает здесь источник непосредственного Божественного присутствия и силы. Где Он, там и Иерусалим; где Он, там и присутствие Бога. Он выступает всенародно, как Мессия. Здесь совершилась отмена ветхозаветной Пасхи... После смерти Иоанна Он ясно становится на свое место Мессии и самым делом показывает это народу, совершая чудесно Пасху... Если через год была тайная вечеря, то теперь происходила публичная, всенародная вечеря... Тут был высший пункт Его общественной проповеди. Беседа в Капернауме служила лишь пояснением факта, и самый факт насыщения был лишь иллюстрацией проповеди. Затем начинается период сокровенной деятельности Господа со своими учениками и специальное их подготовление к имеющему совершиться...
Я думаю, что слова Иоанна о том, что приближалась Пасха, должны служить прямым выяснением внутреннего значения чудесного насыщения. Тут не внешнее отношение "повода", а внутреннее отношение "смысла события"...

10. Евангелист Лука говорит: "И приступив к Нему двенадцать, говорили Ему"... προσελθόντες δε οι δώδεκα, ειπον Αυτω. Если брать отдельно это известие, то выходит, что как будто до этого Иисус был совершенно один, и только вот теперь приступили к Нему все двенадцать. Но тогда как же быть с известием Иоанна, который сообщает беседу Иисуса с Филиппом и Андреем до пришествия народа и притом беседу, по взаимному отношению говорящих лиц, отличную от той, которую сообщает Лука и другие Евангелисты? Я думаю, что если посмотреть на известие Евангелиста Луки с той точки зрения, что он не был сам очевидцем и передает не личные впечатления, а такую редакцию события, которая, так сказать, установилась между Апостолами и представляла попытку соединить вместе их личные воспоминания, - то смысл сообщения Евангелиста Луки найдет свое верное объяснение.
Матфей и Марк говорят вообще: "приступили к Нему ученики", не обозначая, все ли были, или только некоторые. Как Евангелист Матфей, гак и Апостол Петр, от которых идут эти известия, сами были в числе этих приступивших и, очевидно, правдиво отмечают этим только время своего прихода к Господу.
"Когда же настал вечер, приступили к Нему ученики" (Мф. ст.15). "И когда времени прошло много, ученики Его, приступив к Нему, говорят"... (Мк. ст.35). Сколько их при этом было, для них это было совсем не важно, и они ничего не говорят об этом. Евангелист Иоанн, бывший, очевидно, с Господом еще до их прихода, передает предварительную беседу Его с Андреем и Филиппом на горе, когда толпы народа и остальные Апостолы только еще приближались сюда... Но, конечно, когда последние пришли к Господу и началась последующая беседа, все двенадцать учеников были около Господа. Все собрались вместе на горе, а народ расположился но склонам ее и у подножия. Этот момент и отмечает Евангелист Лука. Не будучи активным деятелем, он описывает не отдельные действия тех и других Апостолов, а общую картину.
Когда приближался вечер, Евангелист Матфей и Апостол Петр сами лично шли из своего уединения к Господу на гору и, прийдя, просили отпустить народ. Они об этом и сообщают.
Евангелист Иоанн до этого еще был свидетелем беседы Господа с Андреем и Филиппом, о чем и сообщает в дополнение к другим Апостолам.
А у Луки не было этих личных воспоминаний, оттеняющих частные, отдельные эпизоды живого целого; он дает общую картину события, перечисляя все главные его моменты. Другие Евангелисты, так сказать, предполагали, что общее уже известно, и все принимают и верят в него по установившимся устным редакциям; они считали долгом внести лишь свои частные воспоминания, как непосредственные и активные участники события. А Евангелист Лука, наоборот, как историк, имеет в виду занести общую, наиболее точную редакцию события, как очень важного, в связь всего, сообщаемого им, не касаясь частностей в сообщениях того или другого из участников. Он отмечает моменты события в их завершении, в их окончательной форме; а участники рассказывают по личным воспоминаниям их процессуальную сторону. Потому он и отмечает тот момент события, когда двенадцать были вокруг Господа, и окончательно решено накормить народ...

11. Разно Евангелисты рассказывают те обстоятельства, которые непосредственно предшествовали насыщению пяти тысяч человек пятью хлебами. Матфеи, Марк и Лука говорят, что ученики при наступлении вечера приступили к Иисусу и просили Его отпустить народ, чтобы он в окрестных селах мог заночевать и купил бы хлеба, а Господь сказал: "Вы дайте им есть"; Апостолы сказали на это, что у них только пять хлебов и две рыбы; тогда Господь велел их принести, преломил их н велел раздать народу.
Иоанн передает не так. Он прежде всего упоминает, что близко была Пасха иудейская. Затем Иисус как бы сидит со Своими учениками, видит только что идущий еще к Нему народ и Сам предлагает вопрос: где бы купить хлеба и насытить народ? Беседующими с Господом представляются Андрей и Филипп. Хлеб они находят у одного мальчика.
Итак, разница повествований в следующем: там народ представляется пришедшим; здесь он только что идет. По Иоанну, инициатива во всем принадлежит самому Господу, и мысль о насыщении Господом народа поставляется в связь с приближением Пасхи; по остальным трем Евангелистам, Апостолы сами приступали к Господу и просили Его отпустить народ по позднему времени. Затем, по Иоанну, вопросы предлагаются Филиппу, а известие о пяти хлебах приписывается Андрею, и, наконец, пять хлебов и две рыбы находятся как будто не у Апостолов, а у одного мальчика.
Все это довольно характерные различия, и попытки соединить эти известия Евангелистов в одно целое представляются неудачными и искусственно неправдоподобными.
По моему мнению, тут должно видеть два отдельных момента: один, предшествующий, рассказан Иоанном, а другой, последующий - остальными Евангелистами. Все Евангелисты рассказывают как очевидцы. Иоанн был с Иисусом, когда остальные Апостолы отдыхали отдельно в пустом месте; Филипп и Андрей были с Иоанном. Иоанн был как бы поверенным мыслей Господа (как это видно из 6-го стиха). Приближался вечер, вероятно, пасхальный (так думает и Дидон); к Иисусу все прибывали толпы народа и, вероятно, с ними и другие Апостолы. И вот Господь беседует с Филиппом и Андреем (которые, очевидно, распоряжаются организацией толпы, окружающей Господа, как это видно из того, что Филипп же упоминается и в беседе с эллинами (Ин.12:20-22). Замечательно выдержан везде характер Филиппа: "приди и виждь; покажи нам Отца; недостает и двухсот динариев"; - везде реализм). Затем приходят и другие Апостолы с народом, и происходит описанное Матфеем и Марком. Предшествующая беседа с Филиппом и Андреем им не была известна, и они действуют от себя и сообщают о тех поводах к их просьбе, которые представлялись им, ничего не зная о намерении Господа. Андрей к этому времени приобрел у мальчика пять хлебов и две рыбы. Пришедшие Апостолы, справившись потом о запасе хлеба, могли сказать, что у них пять хлебов и две рыбы.

12. Очевидно, Апостол Иоанн был поверенным дум Господа в данную минуту и, вероятно, он же и принес весть о том, что народ хочет сделать Иисуса царем. Другие ученики собирали остатки хлебов в это время и, может быть, смутно подозревали подготовлявшееся движение взять Господа. И пока они убрались с народом и сошли к берегу, Господь, побыв на горе один, тоже сошел вниз и решил за лучшее удалить своих учеников от соблазна поддаться влиянию народа... Отсюда понятно, почему они употребляют выражение "тотчас". Ученики действительно, после уборки хлебов, тотчас сошли к берегу и тут, по повелению Христа, сели в лодку.
А Иоанн, бывший с Господом, помещает здесь известие о том, что Господь, узнав о намерении народа, удалился сначала в гору и затем уж сошел вниз и отправил учеников...
Также понятно и выражение "понудил", (Мф.14:22; Мк.6:45). У Матфея и Марка, которые употребляют это выражение, оно остается нисколько не объяснимым, не обоснованным. Почему Господь "принудил"? Что вызвало Его на "принуждение"? Евангелист Иоанн объясняет это выражение, упомянув о намерении народа взять Иисуса и внезапно провозгласить Его Царем... Что учеников нужно было "понуждать" - это показывает, что им не хотелось уезжать, и что они смутно предчувствовали, что что-то подготовляется в пользу их Учителя, и хотели быть при этом...
Таким образом, Евангелисты ненамеренно взаимно дополняют и объясняют друг друга в данном месте, покалывая этим, что живое целое совершилось пред их глазами, и они были в нем участниками.

13. Евангелист Матфей говорит - "на другую сторону" (ст.22), Марк - "на другую сторону к Вифсаиде" (ст.15), Иоанн - "на другую сторону моря - в Капернаум" (ст.17).
Вифсаида и Капернаум были друг около друга на Генисаретском берегу Галилейского озера, н потому в данном случае нет никакого противоречия между Евангелистами: направление указано то же самое. Можно даже думать, что различие в названиях произошло следующим образом. Апостолы имели целью плыть в Вифсаиду, так как некоторые из них были из Вифсаиды, и они намеревались подъехать туда к пристани, а оттуда уже разойтись по домам. Евангелист же Иоанн, зная, может быть, намерение Господа сказать на следующий день речь в капернаумской синагоге, бессознательно предупреждает и говорит, что ученики поплыли к Капернауму.
Таким образом, в изложенном различии можно слышать отзвук мыслей, наполнявших в это время Апостолов.

14. και σκοτία ηδη εγεγόνει, και ουκ εληλύθει προς αυτους ο 'Ιησους, - "а Иисус не приходил к ним" (Ин.6.17). Это выражение, единственно встречающееся у Иоанна, очень характерно, и своей тонкой правдивостью свидетельствует, что писавший был несомненно очевидец и деятельный участник в описываемом событии. Было уже темно, а Иисус не приходил к ним. Разве не слышится здесь ожидание, что Иисус придет, что Он должен прийти, и пора бы Ему прийти, но вот Он еще не пришел? А между тем, как Апостолы могли об этом думать? Они ведь, конечно, не знали о намерении Господа идти но водам. Иначе бы они не сочли Его явление за призрак, и оно не было бы для них такой неожиданностью, как это видно из рассказов Матфея и Марка. Откуда же у них могло вырваться такое выражение, очевидно, намекающее на чувство ожидания прихода Господа?
По моему мнению, именно тот факт, что это выражение принадлежит Иоанну, и разрешает недоумение. Иоанн был близок к Господу. Мы видим, что он знал о намерении Его напитать народ, когда еще другие Апостолы не знали (ст.6); мы видим, что он знает внутреннюю причину, почему Господь удалился на гору одни и понудил учеников ехать на ту сторону - такой причиной было намерение народа сделать Иисуса царем (ст.15).
Мне кажется, что и рассматриваемое нами выражение еще раз говорит о той же близости Иоанна к Господу; проглядываемое в нем ожидание прихода Господа показывает, что Иоанн мог знать или предчувствовать намерение Возлюбленного Учителя, - и тогда как другие ученики ничего не подозревали, боролись с волнами и старались добраться до берега, Иоанн ожидал своим сердцем, что вот-вот Господь придет к ним. Такое предположение совершенно правдоподобно и вполне согласуется с тоном и со всеми особенностями рассказа Евангелиста. А если так, то невольно вырвавшийся у него намек на переживаемое им в то время душевное состояние не есть ли такое доказательство подлинности принадлежности рассказа Евангелисту Иоанну, которое для живого и чуткого верующего человека лучше и важнее всяких внешних изъяснений и рассуждений...

15. Известие о хождении Петра по воде мы находим только у Евангелиста Матфея. На это следует обратить внимание. Вполне понятно, что Иоанн ничего не говорит об этом: он дополняет только других Евангелистов - и раз нечего прибавить чего-нибудь нового в событии, он совсем и не упоминает о нем. Но почему ничего не говорит об этом Евангелист Марк? Он писал со слов апостола Петра, - и кто бы как не он мог рассказать об этом чудесном с ним случае? Я думаю, что это молчание можно объяснить только тем, что Апостол Петр видел в этом происшествии не столько маловерие свое, сколько верность и веру; а потому он из скромности и умалчивает об этом, как и в других случаях, где он выделяется по вере среди других. Мы знаем, например, что он сообщает, как он начал отговаривать Господа от страданий и как Господь назвал его сатаной и велел о гонги, но он молчит о том, как только что перед этим он исповедал Иисуса Христа Сыном Бога Живого, и как за это Господь высказал ему свое благоволение и дал ему особое обетование (Мк.8-29-33; Мф.16:16-23).
По моему мнению, мы напрасно в этом событии хождения Петра по водам привыкли видеть и оттенять только маловерие. Если он был маловерным, то другие Апостолы должны называться почти неверами, потому что они не двинулись к Господу, считая Его за призрак. Они, может быть, и Апостола Петра сочли в это время за сумасшедшего, и только его пламенное сердце и на этот раз не обмануло его...
Мне думается, что умолчание Апостола Петра об этом случае с ним должно именно побуждать нас видеть здесь его горячую, хотя и колеблющуюся еще веру, которая так выгодно выделила его и на этот раз из среды других учеников Иисусовых. Если бы Апостол Петр видел здесь только свое маловерие, то, несомненно, он упомянул бы об этом в своих рассказах о жизни Господа.

16. και ευθέως το πλοιον εγενετο επι τησ γησ, εισ ήν υπηγον. По-русски переведено эго так: "Хотели принять Его в лодку, и тотчас лодка пристала к берегу, куда плыли". По такому переводу как будто выходит, что самое хождение Господа и Петра но водам было тут же, около берега. Некоторые живописцы так и изображают это событие. Но по моему мнению, здесь επι τησ γησ нужно понимать не в смысле берега как пояса континента, в противоположность понятию моря и воды, а в смысле области, в смысле ее пределов, как тут же это и встречается у Евангелистов Матфея и Марка.
Матфей говорит: "И, переправившись, прибыли", - (т.е. область) Γεννησαρέτ (ст.34); а Марк даже употребляет тот же επι, говоря: "И, переправившись, прибыли", - επι την γην (область) Gennhsarevt (ст. 53). Подобно тому и Евангелист Иоанн говорит: "И лодка очутилась в той области, в которую они плыли", - το πλοιον εγενετο επι τησ γησ εισ ήν υπηγον...; а никак не то, что лодка пристала к берегу, куда плыли, ни грамматически, ни по ходу события такой перевод не может быть назван точным и удобным.
При таком понимании слова γη, данное место, следовательно, не то будет значить, что лодка сейчас же очутилась на берегу, а то, что она оказалась в пределах Генисаретской области. Противный ветер отгонял лодки Апостолов от цели их путешествия к югу от Капернаума и Вифсаиды; там, очевидно, произошло и явление Господа. Но после того, как Он вошел в лодку, и ветер утих, - лодка оказалась в пределах земли Гснисаретской, т.е. как раз там, куда Апостолы н плыли. Потому Евангелист Иоанн и отмечает это.

17. Это место отлично подкрепляет предшествующее примечание. Сказано: "Прибыли в землю (επι την γην) Генисаретскую и пристали к берегу" (προστορμίσθησαν). Следовательно, пристали к берегу после того, как прибыли в землю Генисаретскую. Если бы земля (γη) понималась здесь как берег, континент, то вышла бы бессмыслица: сначала прибыли на 6ерег, а потом пристали к берегу... Земля здесь, очевидно, понимается в смысле области, которая в своих пределах заключала и часть озера, примыкающую к ее берегам, потому сначала и говорится, что прибыли в землю Генисаретскую, а потом - что пристали к берегу, стали на стоянку...
Совершенно тот же смысл имеет слово γη и у Иоанна, когда он говорит, что лодка очутилась в той земле, в которую они плыли, т.е. в пределах области Генисарстской, в черте моря, примыкающей к Генисаретскому берегу...

Михаил (Грибановский), епископ. Над Евангелием. - М. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, 2001 - 320 с.
 






Copyright © 2001-2007, Pagez, hosted by orthodoxy.ru
Православное книжное обозрение